Александру Григорьевичу 67 лет. Он всегда был тихим, домашним человеком и уже 23 года в браке с Викторией. Несмотря на то что у пары нет общих детей, у Александра есть взрослые сын и дочь от первого брака, а также внуки.
Отношения с бывшей женой у него спокойные; они встречаются на праздниках. Каждое лето Александр Григорьевич отправляется в Крым с Викторией, дочерью и внучкой, и с гордостью показывает всем фотографии внучки, рассказывая о ее успехах в плавании.
Он – человек без конфликтов, непьющий и неравнодушный, истинный опора в быту. Александру нравится готовить, а иногда даже заниматься шитьем.
Негласные бремена
Когда Александр разводился с первой женой, глубоко переживал из-за своих чувств, возникших к Вике, с которой работал. Он добровольно оставил бывшей все имущество и переехал к Виктории, живя в маленькой квартире вместе с ее родителями.
С тех пор прошло более 20 лет. Тесть Александра становится все слабее и проводит дни в комнате, тогда как теща, страдающая болезнями, требующей регулярных госпитализаций, все чаще нуждается в помощи. Александру приходится поддерживать их финансово, так как это по-прежнему просит делать его дочь.
Каждый день обсуждаются одни и те же темы: здоровье, лекарства и медицинские анализы. Теща практически не передвигается без ходунков, и это создает гнетущую атмосферу в доме.
Усталость и тревога
Александр и его жена приходят домой, который наполнен запахом лекарств и тревоги. Едва ли они могут вздохнуть свободно. Ситуация подталкивает его к раздражению: частые обращения о помощи, странные запахи из холодильника и неубранный хлам по дому – всё это угнетает его.
Однажды, разговаривая, он неожиданно произнес: «Когда она уже умрет?», и, осознав сказанное, сконфузился. Это была не злая мысль, а скорее крик усталости и безысходности. Несмотря на беспокойство и заботу о тёще, Александру грозит выгорание.
Об общественном долге перед родителями часто говорят, но редко упоминают о тех, кто ухаживает за ними. Можно ли испытывать подобные мысли и оставаться при этом хорошим человеком? Возможно. Это просто крик изнеможения, а не ни в коем случае действие.
